• И.М.Сушенок. Вход Господень в Иерусалим (фрагмент). 2008 – 2014 гг. Холст, масло 310 х 397

    И.М.Сушенок. Вход Господень в Иерусалим (фрагмент). 2008 – 2014 гг. Холст, масло 310 х 397

  • И.М.Сушенок. Лесное царство (фрагмент). 2007г. Холст, масло 145 х 136

    И.М.Сушенок. Лесное царство (фрагмент). 2007г. Холст, масло 145 х 136

  • И.М.Сушенок. Призвание апостолов (фрагмент). 2012 г. Холст, масло 60 х 140

    И.М.Сушенок. Призвание апостолов (фрагмент). 2012 г. Холст, масло 60 х 140

  • И.М.Сушенок. Дорога на Голубовку (фрагмент). 2007 г.  Холст, масло, 70х100

    И.М.Сушенок. Дорога на Голубовку (фрагмент). 2007 г.  Холст, масло, 70 х 100

  • А.М.Сушенок. Теплый день. Венский монастырь (фрагмент). 2015 г. Холст, масло 60 х 80 см

    А.М.Сушенок. Теплый день. Свенский монастырь (фрагмент). 2015 г. Холст, масло 60 х 80 см

Главная / История / Статьи и публикации / "Поднять оброненную кисть", Елена Стародумова

"Поднять оброненную кисть", Елена Стародумова

К выставке «На Божьей ниве»

(журнал "Брянские миряне" № 4(22), 2014 г.)

 

Малейшее прикосновение к Евангелию

беспредельно расширяет горизонты.

Игорь Сушенок.

Божий мир заслуживает того,

чтобы познавать его красоту и передавать в красках.

Александр Сушенок.

 

— Лет десять я был в творческом затворе, — так характеризует довольно сложный период своей жизни Игорь Михайлович, — я закончил свое программное полотно «Вход Господень в Иерусалим», над которым трудился семь лет, а у брата накопилось достаточно своих картин, мы почувствовали, что вышли на новый творческий этап и в состоянии помочь друг другу на нем закрепиться. И тут, буквально накануне окончания работы над картиной, меня нашел Олег Розанов, руководитель аналитического центра «Копье Пересвета». Приехал, посмотрел и тут же предложил помощь в организации выставки! Думаю, все промыслительно. Открыться решили именно в Брянске, на родной земле. Отсюда начнется судьба наших картин.

«Вход Господень в Иерусалим» сначала впечатляет размерами. А потом — светом. Кажется, что его источник находится внутри полотна, и именно его воспринимаешь как главного героя. И только потом начинаешь вглядываться... Вот они, Золотые ворота Иерусалима, через которые Спаситель въезжал в город, где Его хотели короновать как земного царя идущие за Ним с горящими от воодушевления лицами ученики, воскресший Лазарь с пальмовой ветвью, горожане, на лицах которых с тонким психологизмом отражено многообразие чувств — изумление, радость, неверие в исполнение так горячо ожидаемого события, и страх, и сомнение... Умудренный старец, возможно, предчувствует трагическое развитие событий... Эфиоп, устилающий дорогу коврами, — отсыл к поклонению волхвов... Застигнутые врасплох торговцы... И даже петух, который вот-вот известит о трехкратном Петровом отречении... Время, оттолкнувшись от конкретного события, разрастается до размеров библейской истории. Композиция сложная, многофигурная, многозначная. Детальность прорисовки, свидетельствующая об огромной исследовательской работе, проделанной мастером, вовлекает зрителя в происходящее. Не случайно одна девочка долго разглядывала изображение ослика на полотне: «У него шерстка как настоящая!» И бархат, к слову, как бархат...

Инсталляции, авангард, абстрактная живопись. В этом многообразии самовыражения художник-реалист, ученик Ильи Глазунова, смотрится обособленно. Но тем ярче его заявление на яркое, самобытное творчество, основанное на православном мировосприятии.

 

skanirovatʹ_34.jpg

 

— Путь оказался непростым, а иначе, наверное, и не бывает. Началось все в 2003 году, когда мы с моим другом — земляком, известным поэтом, автором поэмы «Русский крест» Николаем Мельниковым оказались в Оптиной и познакомились с отцом Илием. Разговоры с ним перевернули сознание. Я тогда никак не мог выбраться из творческого тупика, хотя имел успех, признание, работы приобретали частные коллекционеры в стране и за рубежом, но в душе поселилась пустота... Съездил еще и еще раз и почувствовал, что меняюсь. Мне захотелось рисовать то, что открывалось через новое знание. Это желание усилилось многократно после того, как по молитвам старца мой брат, фактически приговоренный после обширного инсульта, встал на ноги и вернулся к работе. С той поры началось мое воцерковление. В 2004 году отец Илий попросил, чтобы я картину написал и тему обозначил довольно пространно: «Кому низ — кому верх». Я долго мучился над эскизом, не мог понять, что на ней должно быть изображено. Впоследствии картину приобрел музей Николая Второго в Москве. Она связана с «Русским крестом» Николая Мельникова. В середине композиции — герой поэмы Иван Росток, несущий крест, справа старец, держащий свечу, и слева — ангел, плачущий над храмом, вверху — семья убиенного Николая Второго, а внизу — перевернутый мавзолей и народ, который перед ним пал на колени, и врата адовы. Я понял, что мне как портретисту будет сложно ограничиваться привычной тематикой. Но я ведь реалист, академист. Как совместить? Помог, как ни удивительно, классик реалистической школы живописи Александр Иванов, автор одной картины «Явление Христа народу», над которой он работал всю жизнь, добившись гениальных прозрений не только как художник-философ, но и как художник-новатор. Он хотел создать музей с собранием картин на библейские темы, но не успел. А почему бы не поднять «оброненную» кисть? Вскоре я посетил Иерусалим, и казавшаяся поначалу невероятной идея показалась после всего пережитого там реальной. Там же и родилось желание написать вход Господень в Иерусалим. Думаю, эта картина и есть начало новой коллекции. Сейчас в работе еще два полотна. ...Знаете, я ведь до этого серьезно композицией не занимался, но стоило прикоснуться к Евангелию — и стали расширяться горизонты, композиционные решения пришли как бы сами собой. Однако первый шаг должен совершить человек.

Как заметил сотрудник Отдела Московского Патриархата по взаимоотношениям Церкви и общества Артем Владимирович Миронов, сейчас редко кто из художников не иконописцев даже на столичном уровне серьезно занимается подобной тематикой и выходит на публичный уровень. «Конечно, это огромная ответственность — рисовать на сюжеты Евангелия, но визуальный ряд подчас сильнее, чем словесный, воздействует на восприятие и сознание, картина подталкивает к Евангелию. Уверен, это направление положит начало школе, и у Игоря Михайловича появятся последователи».

 

студия 015 

 

А они есть. Уже более 10 лет Игорь Михайлович занимается преподавательской деятельностью в художественной студии в Москве. Он — автор специальной программы, которая ориентирована на изучение художественных особенностей света и влияния на предмет солнечных лучей. В программе нет ничего такого, что выходило бы за рамки академической школы и православной духовной традиции. «А иначе быть не может, — отмечает художник, — Россия возникла с крещением Руси, и она существует только благодаря этому. Мы несем ортодоксальную православную доктрину, то Божие слово, которое нам передалось от апостолов. Задача человека — понимание мира через призму веры. Тогда он будет ее, жизнь, проживать, а не прожигать».

У Александра Михайловича герои полотен — поля, леса, реки, воздух, закаты и рассветы, родные лица, тихая малая родина. Настроение и любовь.

«Мне кажется, что для того чтобы испачкать холст — ума много не надо, а ты покажи, расскажи о красоте мира. Реализму надо дать дышать, он задает очень высокую планку в творчестве, это огромная ответственность — говорить о красоте мира. Конечно, никому не надо перекрывать дорогу, пусть люди пишут так, как хотят, ведь все ищут истину. Только не надо искажать мир, Божие творение. Абстрактное искусство — это прозападное течение, которое имеет место быть, но и у нас есть своя выстраданная школа живописи, для формирования которой духовная сторона всегда была и остается определяющей. Душа всегда откликается на красоту и ищет настоящего. Нравится только то, что красиво, что запало в душу. Это нельзя ничем объяснить, никакими мерками. Это отклик души на творчество Бога».

Путь был не простым. В разное время на художника влияло все — родная земля; родители, с энтузиазмом поддержавшие увлечение сыновей, — с отцом, мастером золотые руки, вместе делали первые подрамники; сельский учитель Трофим Бобров; Илья Глазунов, впечатливший и заразивший масштабом личности; отец Илий, придавший смысл творческим поискам; родной брат... А еще не дававший покоя талант. Так случилось, что Александр Михайлович, профессиональный фотограф, выпускник журфака МГУ, по роду деятельности оказался приобщенным к раритетным одухотворенным вещам, которым благодаря цифровой технике в музеях Кремля давал вторую жизнь. Среди них — акварели известнейших русских художников XIX столетия Ф.Г. Солнцева, К.А. Ухтомского, М.А. Зичи, B.C. Садовникова, рисунки последнего русского императора...

 

Images1335

 

Весь этот мир помог вызреть неповторимому взгляду на мир, и Саша решил подвязаться на своей художественной ниве. Вслед за братом в 1980-е подался в Москву, тоже посещал курсы в Суриковском институте, но — не зацепило. Единственная отрада — «субботы», которые проводил Илья Сергеевич Глазунов. «Несмотря на творческую атмосферу вокруг, общение с художественной средой Москвы, я тогда тихонечко загасил в себе желание рисовать, показалось, что не нашел своего...

А время шло. Через знакомых как фотограф выполнял разовые заказы для Ильи Сергеевича, стал лаборантом в его академии, это было золотое время, но надо было серьезно определяться с профессией. Выбрал журфак МГУ. Когда появился там впервые, понял, что о такой свободе и такой среде я мечтал всегда. Застал старую школу мастеров, некоторые из преподавателей принимали участие в разработке теории постановки света (ее у нас потом «переснял» Голливуд), такие вещи рассказывали! И вот буквально после окончания университета звонит старинный приятель: мол, в музеях Кремля создается новый отдел — хочешь? Правда, нет оборудования, да и помещение маленькое... Ни секунды не раздумывал. Это было настоящее дело.

Все необходимое для работы постепенно появилось, и я занялся составлением описаний предметов старины для музейных каталогов, в том числе фотографировал. Держал в руках уникальные вещи — свидетельство высокой духовной культуры России. Это была хорошая школа. Представьте: сижу в кабинете, расположенном на 4-м этаже колокольни Ивана Великого в Кремле и держу в руках акварели императора Николая II, русских живописцев прошлого века, тетради с записями Александры Федоровны! Удручало то, насколько мы деградировали по сравнению с людьми XIX века. Они умели любоваться всем, что их окружало, и через это созерцание творили красоту. ...Знания, полученные в университете, я суммировал с полученным в музее опытом и начал выходить «из подполья» — рисовать, даже экспериментировать, не нарушая при этом границы старой русской живописной школы, лучше которой не знаю ничего.

Ну а потом жизнь сделала крутой поворот — обширный инсульт нарушил все планы. Врачи уже ничего не гарантировали... Но Александр Михайлович однажды утром открыл глаза и понял, что будет жить. «Каждый день — это подарок Божий, а сама жизнь — дар. Мир неисчерпаем, прикосновение к его замыслу увлекательно и бесконечно».