• И.М.Сушенок. Вход Господень в Иерусалим (фрагмент). 2008 – 2014 гг. Холст, масло 310 х 397

    И.М.Сушенок. Вход Господень в Иерусалим (фрагмент). 2008 – 2014 гг. Холст, масло 310 х 397

  • И.М.Сушенок. Лесное царство (фрагмент). 2007г. Холст, масло 145 х 136

    И.М.Сушенок. Лесное царство (фрагмент). 2007г. Холст, масло 145 х 136

  • И.М.Сушенок. Призвание апостолов (фрагмент). 2012 г. Холст, масло 60 х 140

    И.М.Сушенок. Призвание апостолов (фрагмент). 2012 г. Холст, масло 60 х 140

  • И.М.Сушенок. Дорога на Голубовку (фрагмент). 2007 г.  Холст, масло, 70х100

    И.М.Сушенок. Дорога на Голубовку (фрагмент). 2007 г.  Холст, масло, 70 х 100

  • А.М.Сушенок. Теплый день. Венский монастырь (фрагмент). 2015 г. Холст, масло 60 х 80 см

    А.М.Сушенок. Теплый день. Свенский монастырь (фрагмент). 2015 г. Холст, масло 60 х 80 см

Главная / История / Статьи и публикации / "Признание в любви", Виктор Кирюшин

"Признание в любви", Виктор Кирюшин

Сегодня никто уже не спорит с мыслью о том, что наш национальный характер во многом сформирован географическим положением и природой России. Русские удаль и широта души, неожиданные переходы от залихватской веселости к светлой печали, так естественно рифмуются с бесконечными полями и долами, холмами и дубравами, то млеющими под июльским солнцем, то спящими под искрящимся снегом. Разве возможно не любить нам эти пространства: кроткую радость недлинного лета, беспросветную тоску моросящих осенних дождей, метели и бури нескончаемой зимы, безудержные разливы весенних рек?

Всматриваюсь в пейзаж Александра Сушенка «Жаркое лето». Ну что в нем особенного? Облака - легкие, прозрачные. Купы деревьев вблизи и вдали. Полевая дорога... Столько раз виденное, привычное, а вот поди ж ты, трогает сердце и душу волнует неизъяснимо. Загадка! Как тут не вспомнить мудреца Тютчева:

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик –

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык...  

«Душа», «свобода», «любовь», «язык» - знаковые понятия для художника, стремящегося запечатлеть живую красоту родной земли, а не «бездушный лик», по сути своей - программа. И, если удается хотя бы отчасти соответствовать ей, приходит успех. Александру Сушенку, без сомнения, удается. Он долго и непросто шел к осознанию своего призвания. Сомневается еще и сегодня: «Не знаю, могу ли назвать себя художником. Слишком это ответственно...» За словами этими - не кокетство, не робость: высочайшая требовательность к себе, осознание особой миссии творческого человека, призванного вносить не разлад, а гармонию в наш далеко не идеальный мир.

Есть у Александра брат-близнец Игорь, художник уже состоявшийся, известный, признанный. И также верный раз и навсегда избранному пути последователя русской реалистической школы. Это родство, не только по крови, но главное, по духу, позволяет братьям преодолевать все невзгоды и беды. А их, как у всех на этой земле, хватает... Первой «мастерской» братьев была обыкновенная русская печка в родительском доме. А первой моделью - домашняя любимица, кошка Анисья. Рисовали много и жадно, стремясь запечатлеть все вокруг: деревья, дома, берег речки, луг, тронутый осенней позолотой или первым снежком. Небольшой городок Злынка на Брянщине, где они родились, где прошли детство и юность, остался в памяти (и в рисунках!) тихим, провинциальным, бесконечно милым. Вместе братья отслужили в армии, а вот образование получили разное. Если Игорь окончил Академию живописи, ваяния и зодчества, учился у Ильи Глазунова, то Александра занесло на факультет журналистики Московского государственного университета. Однако и его наука в дальнейшем оказалась большим подспорьем, ведь осваивал он довольно редкую специальность - фотодело. Понимание физической природы света, его законов, для любого художника великое благо. Для пейзажиста же, всякий раз заново решающего проблему передачи световоздушной среды - в особенности.

 

Image 3162

 

Впрочем, и Александра Сушенка без всяких натяжек можно назвать учеником Ильи Сергеевича Глазунова. Жизнь подарила ему долгие годы общения с мастером, возможность консультироваться у него. Разговоры их никогда не замыкались лишь на профессиональных темах: речь всегда шла и о мировом искусстве, и об истории России, и о высокой миссии и ответственности творца. Это позволило молодому еще художнику выработать ясное, основанное на православной вере, отношение к миру и человеку, осознать, что живопись - это не просто остановленное, запечатленное мгновение, но всегда разговор о вечном, о вечности.

 

АМС в КРЕМЛЕ_05

 

Большим везением стала работа в музеях Московского кремля, куда пришел Сушенок уже, как дипломированный фотограф. Настоящим потрясением оказалось знакомство с творчеством таких художников, как Михаил Зичи (1827-1906), Федор Солнцев (1801-1892). Выпускник Венской академии художеств, виртуозный рисовальщик и график, Михаил Зичи (1827-1906), исполнил сотни рисунков, этюдов, картин из жизни царской семьи, двора, военного быта, охоты. Кроме того, он был автором великолепных иллюстраций к «Слову о полку Игореве», произведениям Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Шекспира, Дюма, Гете. Изящество светотени и мягкость красок - отличительные свойства этого мастера.

А Солнцев? Это по его рисункам восстановлены терема и церкви Московского кремля, украшены залы Кремлевского дворца. Ему при-надлежит честь открытия и восстановления мозаик и фресок Софии Киевской, Успенского собора  Киево-Печерской лавры,  Дмитровского собора во Владимире. Трудам Федора Григорьевича русская наука обязана собранием «Древностей Российского государства», на издание которых, кстати, император Николай I пожертвовал около ста тысяч рублей серебром. Огромную по тем временам сумму!

Главный редактор известнейшего журнала «Русская старина» М.И. Семевский об удивительном этом человеке отозвался так: «...Солнцев произведениями своими пробудил в русских художниках чувство народного самосознания и уважения к образам, завещанным нам предками».

Ну а в Александре Сушенке, после знакомства с наследием этих творцов, вновь пробудилась страсть к живописи, стремление красками запечатлеть на полотне красоту Божьего мира. Вот почему основной жанр его работ - пейзаж. Но не только поэтому...

В середине XIX века писатель Всеволод Гаршин отозвался о пейзаже, как о самом «космополитическом жанре». Но так ли это? Нет, конечно. Пейзаж - жанр скорее патриотический, своего рода объяснение в любви к Родине, большой и малой, к земле, которую берегли и лелеяли поколения наших предшественников. Лучшие из лучших всегда это понимали. Недаром столь внушителен ряд мастеров русского пейзажа: Шишкин, Саврасов, Васильев, Поленов, Левитан, Куинджи... Шишкин, так тот вообще однажды воскликнул: «Россия - страна пейзажа!». Сказано, быть может, и в каком-то полемическом запале, но по сути верно. Как верно и то, что пейзаж - жанр невероятно сложный. Тут сама природа не позволяет лгать, фальшивить.

Смотрю вот на работу Александра Сушенка «Река Ипуть», где бережно и любовно выписана каждая деталь, каждая травинка, а вижу свою речку детства - Болву. Любая излучина была мне знакома, носила свое название и какое! Девичий песок, Тихий вир, Власова будка, Воробьёвка, Корчажки... Может быть, в этом и состоит подлинное мастерство художника-пейзажиста: суметь создать такой образ, такую мелодию света и цвета, в которой каждый нашел бы что-то свое, бесконечно родное и близкое. Александру Сушенку это удается. <...>

Вглядитесь в пейзажи Александра Сушенка. Ощутите внутреннее состояние души художника, детскую, ничем не замутненную радость открытия мира. Он сумел сохранить, сберечь все это в своей душе. Для нас с вами. И за это художнику низкий поклон.

Секретарь Союза писателей России,

заслуженный работник культуры РФ,

Виктор Кирюшин